Российский производитель оборудования «ГИГАНТ — Комплексные системы» прокомментировал данные АРПЭ о сокращении российского рынка контрактного производства электроники. По оценке компании, снижение связано не только с падением спроса, но и с избытком производственных мощностей, который сформировался после инвестиционного цикла последних лет.

По данным нового исследования Ассоциации разработчиков и производителей электроники, в 2025 году объем российского рынка контрактного производства электроники сократился на 9,4% и составил 30,46 млрд руб. По итогам 2026 года АРПЭ прогнозирует дальнейшее снижение рынка на 18%, до 24,98 млрд руб.

Сокращение рынка связано с общим спадом в производстве электроники, снижением инвестиционной активности и уменьшением объемов государственных закупок. Для контрактных производителей это означает падение загрузки производственных линий и усиление конкуренции за заказы.

По оценке Станислава Дажина, специалиста направления развития деятельности и исследования решений «ГИГАНТ — Комплексные системы», такая динамика отражает текущую структуру спроса на российскую электронику и зависимость части рынка от государственных закупок.

«Такая динамика выглядит вполне реалистичной. Одна из основных причин снижения - специфика российского рынка отечественной электроники, значительная часть спроса на котором формируется за счет государственных закупок. В 2025 году объем таких закупок сократился, и в 2026 году эта тенденция сохраняется, в том числе на фоне бюджетных ограничений. В результате производители электроники размещают меньше заказов на контрактных площадках.

Это напрямую сказывается на их загрузке. Небольшим производственным площадкам становится сложнее обеспечивать экономически оправданный объем выпуска, поэтому часть из них может уходить с рынка. При этом недозагружены и крупные предприятия: даже у них загрузка в ряде случаев составляет порядка 60%. Поэтому прогноз дальнейшего сокращения рынка в 2026 году также выглядит обоснованным», - отметил Станислав Дажин, специалист направления развития деятельности и исследования решений «ГИГАНТ — Комплексные системы».

По его словам, рынок может приблизиться к нижней точке уже в 2027 году, однако дальнейшая динамика будет зависеть от государственной политики в сфере отечественной электроники, объемов закупок и способности российских площадок конкурировать по стоимости с зарубежными контрактными производителями.

«Рынок может приблизиться к нижней точке уже в 2027 году, однако дальнейшая динамика будет во многом зависеть от государственной политики в сфере отечественной электроники и объемов закупок. Одним из драйверов восстановления может стать рост государственного заказа. Другой фактор - увеличение доли российских электронных компонентов и модулей в выпускаемой продукции, что позволит сформировать дополнительный спрос на мощности контрактных производителей.

При этом проблема заключается не только в недостатке спроса, но и в избытке производственных мощностей. Начиная с 2023 года ряд крупных игроков инвестировал в собственные заводы и производственные линии, в том числе в выпуск печатных плат и сборку электроники. В результате предложение производственных мощностей росло быстрее спроса, и сейчас рынок в определенной степени перенасыщен.

Еще одним потенциальным драйвером может стать рост спроса на отечественную электронику со стороны частных потребителей и коммерческих компаний. Сегодня значительная часть продукции для этих сегментов производится по контрактной модели в Китае. Чтобы российские площадки смогли конкурировать за такой спрос, стоимость контрактного производства внутри страны должна стать сопоставимой с зарубежными предложениями», - добавил Станислав Дажин.

В «ГИГАНТ — Комплексные системы» считают, что восстановление рынка будет зависеть от нескольких факторов одновременно: устойчивого государственного заказа, расширения применения российских электронных компонентов, появления коммерческого спроса на отечественную электронику и повышения ценовой конкурентоспособности российских контрактных площадок.

Для участников рынка это означает переход от экстенсивного наращивания мощностей к более точному управлению загрузкой, себестоимостью и специализацией производственных линий. В условиях снижения спроса конкурентоспособность будут определять не только доступные мощности, но и способность производителей обеспечивать стабильное качество, предсказуемые сроки, инженерную поддержку и экономически оправданную стоимость выпуска.

Дмитрий Битченков, директор департамента сопровождения конкурентных процедур компании «ГИГАНТ — Компьютерные системы» рассказал, почему более половины ИИ-проектов в КИИ разваливаются из-за некачественных данных, как отсутствие единой стратегии управления информацией порождает системные риски, а также объяснил, чем опасна децентрализация ответственности за ИИ и почему выстраивать AI Governance нужно уже сейчас, не дожидаясь подзаконных актов.

Почему качество данных становится главным барьером для выполнения требований нового закона и почему более 50% ИИ-проектов закрываются именно из-за этой проблемы?

ИИ-модель не исправляет проблемы в исходных данных, а масштабирует их. Если сведения неполные, дублируются, хранятся в несопоставимых форматах или противоречат друг другу, модель начинает выдавать недостоверные результаты. При этом компания не может уверенно объяснить, на основании каких данных был получен конкретный вывод, воспроизвести его или проверить корректность обучения.

По оценке «К2Тех», полностью готовы и размечены данные только у 20,3% организаций, а еще у 42,6% массивы требуют очистки или консолидации. Поэтому многие ИИ-проекты останавливаются еще до полноценного внедрения. На этапе подготовки выясняется, что данные нужно собирать заново, сопоставлять между системами, устранять дубли и восстанавливать пропущенные сведения. Стоимость и сроки проекта растут, а ожидаемый эффект становится менее очевидным.

Для субъектов КИИ эта проблема особенно чувствительна. Здесь недостаточно получить работающую модель - необходимо подтвердить достоверность ее результатов, контролировать источники данных и сохранять возможность аудита. Без качественной информационной базы выполнить эти требования невозможно.

Как отсутствие стратегии управления данными и корпоративной модели данных создает системные риски для ИИ-проектов в субъектах КИИ?

Без общей стратегии каждое подразделение управляет данными по собственным правилам. Одни и те же объекты могут по-разному называться и классифицироваться в нескольких системах, показатели - рассчитываться по разным методикам, а сведения - обновляться с разной периодичностью. В результате ИИ-модель получает не единую картину, а набор разрозненных и иногда противоречащих друг другу фрагментов.

Единая корпоративная модель должна определять, какие данные используются, откуда они поступают, кто отвечает за их качество и какое значение считается эталонным. Без этого невозможно обеспечить воспроизводимость результатов, проследить происхождение информации и провести полноценный аудит ИИ-решения.

Однако начинать нужно не с формального написания data-стратегии. Параллельно с работой над стратегией компании необходимо разобраться с качеством данных и устранить разрыв между подразделениями, которые ими управляют. Иначе стратегия останется документом, а модели продолжат обучаться на массивах, достоверность которых никто не может подтвердить.

Как децентрализация ответственности за ИИ влияет на выполнение регуляторных требований и безопасность данных?

Когда ответственность за ИИ распределена между несколькими подразделениями или вовсе не закреплена, у компании нет единого владельца результата. ИТ-служба отвечает за инфраструктуру, бизнес-подразделение - за сценарий применения, аналитики - за модель, служба информационной безопасности - за доступ к данным. При этом никто не контролирует весь жизненный цикл решения целиком.

Из-за этого возникают прямые управленческие пробелы: непонятно, кто утверждает источники данных, разрешает использование внешних моделей, контролирует изменения алгоритма, фиксирует инциденты и принимает решение об остановке системы. Компания может использовать ИИ в значимых процессах, но не иметь полного реестра моделей, подключенных сервисов и передаваемых им сведений.

Отдельный риск создают внешние ИИ-сервисы, которые сотрудники подключают без согласования с ИТ- и ИБ-службами. По приведенной оценке, массовое неконтролируемое использование таких инструментов уже встречается в 15,5% компаний. В этой ситуации корпоративные или чувствительные данные могут передаваться за пределы контролируемого контура, а организация не сможет подтвердить, где они обрабатывались и как использовались.

Что такое AI Governance и почему выстраивание этого контура становится критическим для компаний КИИ еще до выхода подзаконных актов?

AI Governance - это система управления ИИ на уровне всей организации. Она определяет владельцев данных и моделей, правила доступа, порядок разработки и тестирования, требования к документированию, мониторингу и регистрации инцидентов. Такой контур позволяет компании понимать, какие ИИ-решения используются, на каких данных они работают, кто отвечает за их результаты и какие риски возникают при изменении модели или источников информации.

Федеральный закон № 243-ФЗ регулирует прежде всего большие фундаментальные модели, а не все корпоративные ИИ-системы. Основная часть его положений вступает в силу 1 сентября 2026 года. Однако субъектам КИИ не стоит ждать появления всех подзаконных актов, чтобы начать подготовку.

Назначение владельцев, инвентаризация моделей и внешних сервисов, очистка данных, разграничение доступа и настройка мониторинга занимают больше времени, чем само подключение алгоритма. Если начинать эту работу после публикации окончательных требований, компании придется перестраивать уже действующие решения в сжатые сроки. Поэтому готовность к регулированию определяется не наличием ИИ-модели, а зрелостью данных и системы управления ими.

Российский разработчик решений в области киберустойчивости UDV Group отмечает: для промышленных предприятий становится недостаточно подтверждать защиту АСУ ТП только документами. На фоне изменений в регулировании и усложнения технологических сетей компаниям потребуется доказывать фактическое состояние контура методами, которые не нарушают работу производства.

Промышленные предприятия привыкли готовиться к проверкам ФСТЭК через комплект документов: модели угроз, приказы, акты внедрения средств защиты и схемы взаимодействия. Однако такой подход перестает быть достаточным. Если в документах указана защита удаленного доступа, организация должна показать, как этот доступ предоставляется, кто его согласует, как фиксируются действия пользователя и как выявляются нарушения.

Для АСУ ТП это создает отдельную сложность. Методы, привычные для корпоративной ИТ-инфраструктуры, не всегда применимы в технологической сети. Активное сканирование может нарушить работу контроллера, операторской станции или промышленного сетевого оборудования. Поэтому защищенность технологического контура нужно подтверждать способами, которые не создают дополнительного риска для производства.

Актуальность задачи выросла после изменения правил категорирования. Постановление Правительства № 1762 от 7 ноября 2025 года изменило порядок выявления объектов КИИ: теперь организации должны сопоставлять свои информационные системы, сети и АСУ с типовыми отраслевыми объектами. Распоряжением Правительства № 360-р от 26 февраля 2026 года утвержден единый перечень из 397 позиций для 14 отраслей.

Одновременно предприятия заменяют зарубежное оборудование, подключают новые системы и расширяют обмен данными между технологической и корпоративной сетями. В результате ранее подготовленные документы могут описывать уже несуществующую архитектуру, а реальные связи, временные подключения, сервисные каналы и изменения конфигураций остаются вне модели угроз.

«Главная проблема для предприятий сегодня не в отсутствии документов, а в разрыве между документами и фактическим состоянием АСУ ТП. Технологический контур меняется постепенно: добавляется оборудование, обновляются прошивки, открываются новые маршруты обмена, подрядчики получают временный доступ. Если эти изменения не попадают в модель угроз и схемы взаимодействия, организация формально выглядит готовой к проверке, но не может доказать, что понимает реальное состояние своей системы», - отметила Ольга Луценко, ведущий ИБ-эксперт UDV Group.

По словам эксперта, особенно опасно считать технологическую сеть изолированной только потому, что у нее нет прямого выхода в интернет. На практике остаются сервисные каналы, беспроводные подключения, переносные инженерные станции, временный доступ внешних специалистов и узлы, которые взаимодействуют одновременно с корпоративным и промышленным сегментами. Такие связи могут сохраняться годами, если не проводится регулярная проверка фактической архитектуры.

В UDV Group подчеркивают, что активное сканирование в АСУ ТП должно применяться осторожно. В корпоративной сети сканер может последовательно опрашивать узлы, определять версии ПО и сопоставлять их с известными уязвимостями. В технологическом сегменте такая нагрузка способна исчерпать ресурсы устаревшего контроллера, нарушить обмен с системой верхнего уровня или привести устройство в нештатный режим. В этом случае инструмент проверки сам становится источником технологического риска.

Отказываться от оценки защищенности при этом нельзя. Подход «не трогаем, потому что работает» сохраняет доступность оборудования только в моменте, но не дает руководству понимания реальных рисков. Неучтенное подключение, измененная конфигурация, устаревшая прошивка или забытое правило межсетевого экрана продолжают существовать, просто остаются невидимыми для ИБ и эксплуатации.

Более безопасной отправной точкой становится пассивный анализ трафика. Он позволяет определить активные устройства, используемые протоколы и реальные связи по уже существующему обмену, без дополнительных запросов к оборудованию. Так организация может восстановить фактическую картину технологического сегмента и сопоставить ее с утвержденными схемами.

Дополнительно необходимо анализировать конфигурации и действия пользователей. Настройки коммутаторов, маршрутизаторов, контроллеров и автоматизированных рабочих мест можно сравнивать с утвержденными эталонами. Журналы помогают выявлять перезапуски сервисов, ошибки доступа и использование учетных записей, а системы управления привилегированным доступом - контролировать действия внутренних и внешних специалистов.

Активные проверки допустимы только после того, как предприятие понимает состав оборудования и его ограничения. Инструменты сначала следует испытывать на резервном устройстве или тестовом полигоне, где воспроизведены критичные компоненты и характерный сетевой обмен. Для каждого типа оборудования нужно заранее определить допустимые запросы, интенсивность проверки, технологическое окно и порядок восстановления при сбое.

В UDV Group считают, что достаточность защиты АСУ ТП нельзя оценивать только количеством найденных уязвимостей. Для руководителя важнее видеть долю активов с назначенным владельцем, количество несогласованных соединений, число отклонений без принятого решения и долю удаленных подключений, проходящих через утвержденную процедуру. Эти показатели связывают информационную безопасность с реальным состоянием производства.

Владельцем процесса оценки должен быть руководитель, отвечающий за технологический актив и последствия его остановки: технический директор, главный инженер или руководитель производства. Служба ИБ определяет требования и методы контроля, специалисты АСУ ТП оценивают допустимость действий для оборудования, а ИТ-служба обеспечивает необходимую инфраструктуру. Руководство организации закрепляет полномочия и ресурсы, чтобы разногласия между подразделениями не блокировали проверку.

Такой подход позволяет перейти от формального отчета к управляемому технологическому контуру. Данные об изменениях, доступах и работе средств защиты должны собираться в ходе эксплуатации, а не восстанавливаться перед проверкой по старым схемам и разрозненным журналам. Эту же логику развивает проект изменений в приказы ФСТЭК № 235 и № 239, который предусматривает регулярный расчет показателей защищенности и зрелости. На дату подготовки материала документ остается проектом, а планируемой датой его вступления в силу указано 1 сентября 2026 года.

В UDV Group отмечают, что измеримая защищенность АСУ ТП определяется не объемом документов и не количеством внедренных продуктов, а способностью предприятия вовремя заметить отклонение, оценить его влияние на производство и выбрать действие, которое не создаст новый технологический риск.

Российский разработчик решений в области киберустойчивости UDV Group предупреждает: зависимость от зарубежных сертификатов подписи кода остается риском для российских разработчиков и корпоративных пользователей ПО. При отзыве таких сертификатов компании могут столкнуться с проблемами установки, обновления и проверки происхождения программных продуктов.

В России началось тестирование технологического удостоверяющего центра, который должен выдавать отечественным разработчикам сертификаты подписи кода вместо западных. Решение разрабатывает отраслевая рабочая группа «Единое пространство доверия». С конца 2025 года механизм проверяли российские разработчики средств защиты, операционных систем и инфраструктурного ПО.

Создание российской цепочки доверия стало ответом на риск отзыва западных сертификатов. Если сертификат разработчика перестает считаться доверенным, операционные системы могут блокировать запуск программы или показывать пользователю предупреждение о небезопасном издателе. Для поставщиков ПО это осложняет распространение продуктов, а для организаций - процесс безопасной установки и обновления.

Подпись кода подтверждает, что программа выпущена конкретным разработчиком и не была изменена после публикации. При отзыве сертификата у поставщика остается несколько вариантов: искать другой зарубежный удостоверяющий центр, переходить на российскую цепочку доверия или выпускать ПО без подписи. Последний сценарий создает дополнительные риски для корпоративной инфраструктуры.

Без доверенной подписи организациям сложнее подтвердить происхождение дистрибутива и отличить легитимный продукт от поддельного установочного файла, фишингового ПО или модифицированной версии программы. Особенно чувствительны к этому компании с требованиями по информационной безопасности и КИИ, где важны контроль поставки, проверка обновлений и управляемость жизненного цикла ПО.

«Подпись кода часто воспринимают как техническую деталь, но для бизнеса это часть доверенной поставки программного обеспечения. Если компания не понимает, каким сертификатом подписан используемый продукт, как проверяется его целостность и что произойдет при отзыве сертификата, она получает риск уже на этапе обновления или установки ПО. Особенно чувствительны к этому организации с требованиями по информационной безопасности и КИИ: им важно не просто запустить программу, а подтвердить происхождение, неизменность и управляемость всего жизненного цикла продукта», - отметила Ольга Луценко, ведущий эксперт UDV Group.

По словам эксперта, переход к российским механизмам подписи кода должен сопровождаться не только технической настройкой, но и пересмотром внутренних процессов у организаций. Компаниям необходимо понимать, какие программные продукты используются в инфраструктуре, как они обновляются, кто отвечает за проверку дистрибутивов и какие действия предусмотрены при недоверенной или отозванной подписи.

Дополнительная сложность связана с иностранными операционными системами. В Windows, macOS и мобильных платформах зарубежных поставщиков российские «корни доверия» не встроены по умолчанию. Поэтому проверка отечественных сертификатов может потребовать отдельных решений и дополнительных процедур со стороны ИТ- и ИБ-команд.

В UDV Group считают, что создание российской системы подписи кода переводит рынок от временных обходных сценариев к более устойчивой модели доверия к отечественному ПО. В ближайшие годы этот вопрос станет важен не только для разработчиков, но и для организаций, которым необходимо безопасно устанавливать, обновлять и эксплуатировать программные продукты без зависимости от зарубежных удостоверяющих центров.

Российский разработчик решений в области киберустойчивости UDV Group прокомментировал рекомендации Банка России по безопасному использованию искусственного интеллекта финансовыми организациями. По оценке эксперта компании, ИИ постепенно становится для банков не только инструментом автоматизации, но и отдельным объектом управления информационной безопасностью.

Банк России выпустил рекомендации по безопасному использованию искусственного интеллекта финансовыми организациями. Регулятор отдельно выделил риски утечек данных, кибератак, подмены обучающих данных, ошибочных ответов нейросетей и компрометации цепочки поставок.

Для финансового рынка это означает переход от экспериментального использования ИИ к более управляемой модели. Банкам и другим организациям, которые внедряют нейросети в бизнес-процессы, необходимо оценивать не только экономический эффект от таких решений, но и риски для данных, клиентов, внутренних процедур и принятия решений.

Один из ключевых рисков связан с данными, на которых обучаются или дообучаются ИИ-модели. Если такие данные искажены, подменены или получены из недоверенных источников, система может выдавать неверные рекомендации. Для финансового сектора это особенно чувствительно: ошибка нейросети может повлиять на клиентский сервис, антифрод-процессы, скоринг, обработку обращений, внутреннюю аналитику и автоматизированные решения.

Отдельная проблема - использование ИИ сотрудниками вне утвержденных правил. Нейросети уже применяются для подготовки документов, анализа текстов, обработки обращений, генерации кода и работы с внутренней информацией. Если организация не определила, какие данные можно передавать в такие сервисы, кто отвечает за их использование и как проверяется результат, ИИ превращается в неучтенный канал риска.

«Рекомендации ЦБ важны тем, что переводят разговор об ИИ из плоскости экспериментов в плоскость управляемых процессов. Для бизнеса уже недостаточно просто разрешить или запретить нейросети. Нужно понимать, где именно ИИ используется, какие данные в него попадают, кто является владельцем процесса и кто отвечает за последствия ошибки. Если модель работает с клиентской информацией, внутренними документами или решениями, влияющими на бизнес, она должна быть встроена в контур ИБ: с классификацией данных, контролем доступа, моделью угроз, правилами проверки результатов и понятной ответственностью», - отметила Ольга Луценко, ведущий эксперт UDV Group.

По ее словам, компаниям важно не ограничиваться формальной политикой по ИИ. Необходимо описать допустимые сценарии использования нейросетей, определить запрещенные категории данных, настроить контроль доступа, вести учет применяемых сервисов и регулярно пересматривать риски по мере изменения моделей и бизнес-процессов.

Особое значение такой подход имеет для организаций с повышенными требованиями к защите информации. В финансовом секторе, КИИ и компаниях с большим объемом персональных данных ошибка ИИ может привести не только к утечке, но и к неверному управленческому, операционному или клиентскому решению. Поэтому контроль должен охватывать весь жизненный цикл ИИ-системы: выбор модели, источники данных, дообучение, эксплуатацию, обновления и вывод из использования.

В UDV Group считают, что рекомендации Банка России задают для рынка более зрелую рамку применения искусственного интеллекта. Финансовым организациям предстоит переходить от точечных пилотов к управляемой модели внедрения ИИ, где безопасность, ответственность владельцев процессов и контроль данных закладываются до запуска системы, а не после первых инцидентов.

Андрей Каплин, Руководитель направления инфраструктурного ПО компании «ГИГАНТ - Компьютерные системы», рассказал о том, что в 2026 году отчетливо прослеживается тренд на создание частных облаков под задачи искусственного интеллекта, о главном сдерживающем факторе — необходимости консолидации ИТ-инфраструктуры и перестройки внутренних процессов, а также о том, что оборудование для частных облаков продолжает дорожать, а гибридный сценарий остаётся наиболее рациональным выбором. 

Заметили ли вы увеличение спроса к переходу на частные облака?

Частное облако — это в первую очередь история про выстраивание собственной виртуальной инфраструктуры. Безусловно, его построение направлено на повышение эффективности утилизации вычислительных мощностей, и здесь особенно интересен сегмент крупных холдинговых структур, которые не только могут, но и готовы перераспределять ресурсы между внутренними подразделениями.

Сейчас отчетливо прослеживается тренд на создание частных облаков именно под задачи искусственного интеллекта. Это логика оптимального использования дефицитного и дорогостоящего оборудования внутри периметра группы компаний с одновременным обеспечением высокой степени безопасности и сохранности критичных данных. Плюс ко всему, такой подход позволяет оптимизировать кадровые затраты. Однако я бы не стал утверждать, что это напрямую влияет на классическую модель CAPEX/OPEX — здесь влияние скорее опосредованное.

Почему же мы говорим об этом как о тренде? Думаю, здесь сыграли роль три фактора: отложенный спрос, уход западных вендоров с рынка и, конечно, общий рост инфраструктурных мощностей (в том числе под ИИ-нагрузки), увеличение объемов хранения данных и естественное желание бизнеса оптимизировать расходы.

Какую причину неперехода на частное облако заказчики пока называют и почему?

Главный сдерживающий фактор здесь — это необходимость консолидации всей ИТ-инфраструктуры внутри какого-то одного структурного подразделения компании, а также кратный рост числа внутренних потребителей вычислительных ресурсов, что требует перестройки внутренних процессов.

Насколько цена в развертывании структуры в облаке частном от обычного отличается? Как ведет себя цена на облачное оборудование в 2026 г.? Как она изменилась по отношению к 2025 г.?

На мой взгляд, здесь корректнее проводить параллель не между частным и публичным облаком, а между частным облаком и классической виртуализацией. Внутренняя конкуренция происходит именно в этой плоскости. Как я уже отмечал, когда в организации лавинообразно растет потребность в вычислительных мощностях или возникает необходимость предоставить доступ к ним большему числу сотрудников без пропорционального увеличения нагрузки на ИТ-службу, это и становится триггером для перехода от традиционной виртуализации к частному облаку. Иногда драйвером выступают и структурные изменения внутри компании.

Конкурирует ли частное облако с публичным? В меньшей степени. В ситуациях, когда встает жесткий выбор между этими двумя моделями, наиболее рациональным мне видится гибридный сценарий.

Что касается оборудования для частных облаков — оно, как и любая другая техника, сегодня только дорожает. Это касается как цен на память и накопители, так и на графические ускорители. При этом динамика роста цен на публичные облачные сервисы несколько ниже, чем удорожание строительства собственной инфраструктуры. Однако на горизонте нескольких лет эта разница нивелируется. Глобально же стоимость обоих решений определяется ценой на элементную базу, а она, по большому счету, сопоставима.

Российский разработчик решений в области киберустойчивости UDV Group предупреждает: функции восстановления файлов в антивирусах и средствах защиты конечных точек могут снизить ущерб от атаки шифровальщика, но не гарантируют возврат данных. Основным способом восстановления после таких инцидентов остаются актуальные резервные копии.

Антивирусы и EDR-решения все чаще заявляют функции защиты от шифровальщиков и восстановления файлов после атаки. Такие механизмы могут быть полезны, но компании не должны воспринимать их как универсальный способ расшифровки данных. В большинстве случаев речь идет не о восстановлении уже зашифрованных файлов, а об откате изменений, работе с теневыми копиями или возврате данных из ранее созданных копий.

В UDV Group отмечают, что для современных шифровальщиков, использующих корректно реализованную криптографию, восстановление данных без ключа расшифровки обычно невозможно. Исключения встречаются, но они ограничены конкретными семействами вредоносного ПО или ситуациями, когда ключи удается получить в ходе расследований либо из-за ошибок злоумышленников.

«К заявлениям о восстановлении данных после атаки нужно относиться осторожно. В большинстве случаев такие функции не расшифровывают файлы, а используют механизмы отката или копии, созданные до инцидента. Специализированные дешифраторы действительно существуют, но они применимы только к ограниченному кругу угроз. Для большинства современных шифровальщиков без ключа расшифровки вернуть данные невозможно», - отметил Дмитрий Бабич, ведущий инженер отдела сопровождения информационных систем UDV Group.

Эффективность встроенных механизмов восстановления зависит от сценария атаки и состояния инфраструктуры на момент обнаружения инцидента. Если решение успело зафиксировать подозрительную активность на ранней стадии и сохранило исходные версии файлов, часть данных можно вернуть. Но если злоумышленники заранее удалили теневые копии, повредили локальные механизмы восстановления или зашифровали данные до реакции системы, результат будет ограниченным.

Отдельно в UDV Group указывают на риск завышенных ожиданий от подобных функций. Встроенное восстановление может повысить шансы на сохранение части данных, но не заменяет полноценную стратегию резервного копирования. Для устойчивости к атакам шифровальщиков компаниям необходимо регулярно создавать резервные копии, хранить их изолированно от основной инфраструктуры и проверять возможность восстановления на практике.

«Такие функции целесообразны в современных средствах защиты конечных точек, но только как дополнительный слой. Их ценность в том, чтобы снизить последствия атаки и выиграть время, а не в том, чтобы гарантировать полный возврат системы к исходному состоянию в любом сценарии», - пояснил Дмитрий Бабич.

Главное слабое место встроенных механизмов восстановления - зависимость от сохранности исходных данных. Локальные копии, теневые копии и журналы изменений могут быть удалены или повреждены атакующим. Кроме того, специализированные дешифраторы работают только против отдельных вариантов шифровальщиков и не являются универсальным инструментом реагирования.

UDV Group рекомендует компаниям рассматривать встроенную защиту от шифровальщиков как часть многоуровневой модели. Помимо антивируса или EDR, важны сегментация сети, ограничение прав пользователей, контроль запуска скриптов и подозрительных процессов, мониторинг сетевой активности, защита резервных копий и регулярные учения по восстановлению. Только такой подход позволяет снизить риск простоя, потери данных и длительного восстановления после атаки.

Сергей Семикин, СЕО компании «ГИГАНТ — Комплексные системы» рассказал о ключевых вызовах при замещении иностранной аппаратной базы АСУ ТП на российскую, а также о том, что для системного перехода необходимы совместные испытания и пилотные внедрения при господдержке.

В чем заключаются проблемы с заменой аппаратной части АСУ ТП? 

Одна из главных проблем замены аппаратной части АСУ ТП в том, что менять приходится не отдельное устройство, а весь рабочий контур, от которого зависят непрерывность и безопасность производства. ГИГАНТ как российский производитель вычислительной техники и системный интегратор обеспечивает значимую часть такого контура: серверы и системы хранения данных, рабочие станции, сетевую инфраструктуру, резервирование, бесперебойное электроснабжение, мониторинг и сервисное сопровождение. Контроллеры и модули ввода-вывода разрабатывают профильные производители, но без надёжной вычислительной и инженерной инфраструктуры полноценная АСУ ТП не работает. На промышленных объектах с непрерывными и критически важными технологическими процессами российского происхождения оборудования недостаточно: система должна выдерживать реальные нагрузки, работать с установленным парком оборудования, резервироваться и внедряться без остановки производства. Поэтому отечественную АСУ ТП нужно не собирать по частям, а проектировать как единый совместимый комплекс: разработчики ПЛК и ПО, производители вычислительной инфраструктуры, интеграторы и промышленный заказчик должны вместе проверять его сначала на стенде, затем на действующем объекте. Государственно-частное партнёрство здесь нужно для конкретного результата — финансирования испытаний и пилотных внедрений, после которых российские компоненты становятся промышленным решением, готовым к работе в критических процессах. 

Какова доля использования российских вендоров «железа» для АСУ ТП по сравнению с иностранными?

По нашим оценкам, в сегменте серверного и вычислительного оборудования, систем хранения данных, рабочих станций, сетевой и инженерной инфраструктуры российские решения уже могут закрывать существенную часть потребностей верхнего уровня АСУ ТП. Это та зона, в которой работает ГИГАНТ как производитель вычислительной техники и системный интегратор. На новом промышленном объекте российскую инфраструктуру можно заложить сразу: выбрать серверы и СХД, построить отказоустойчивую конфигурацию, проверить работу с используемым программным обеспечением и предусмотреть резервирование ещё на этапе проектирования. На действующем производстве картина другая: там серверная часть АСУ ТП уже связана со SCADA, архивами технологических данных, рабочими местами операторов, промышленными сетями и контроллерами, которые могли внедряться много лет назад и работать в логике конкретного иностранного вендора. Поэтому замена сервера или системы хранения превращается в задачу миграции всего рабочего контура: нужно перенести приложения и исторические данные, подтвердить корректный обмен с контроллерами, проверить сценарии отказа и восстановления и провести переключение так, чтобы не остановить технологический процесс. Именно поэтому на новых объектах доля российского оборудования значительно выше, чем на действующих предприятиях, где переход идёт осторожно и поэтапно. 

Если смотреть на аппаратную часть АСУ ТП целиком, то основная сложность начинается не там, где оборудование обрабатывает данные, а там, где оно напрямую управляет производством. Сервер или систему хранения заменить сложно, но можно: развернуть резерв, перенести данные, провести переключение. С контроллерами и модулями ввода-вывода так просто не сработает: они получают сигналы от датчиков и управляют исполнительными механизмами в реальном времени. Ошибка на этом уровне — это чаще всего остановка оборудования, нарушение технологии, выпуск брака и даже риск аварии. Поэтому промышленный заказчик не купит российский контроллер только потому, что он российский: ему нужны испытания на сопоставимом процессе, совместимость с действующей системой, понятное резервирование, сервис, запасные части и и т.д. Именно поэтому верхний уровень АСУ ТП можно переводить на отечественную инфраструктуру быстрее, а замена оборудования, которое непосредственно управляет процессом, требует гораздо более длинного и дорогого пути от разработки до реального внедрения. 

Российский разработчик решений в области киберустойчивости UDV Group предупреждает: риск отзыва западных сертификатов подписи кода может повлиять на поставку и обновление российского ПО. Для компаний с высокими требованиями к информационной безопасности критичными становятся проверка происхождения дистрибутивов, контроль обновлений и переход к доверенным механизмам подписи.

В России начали тестировать технологический удостоверяющий центр, который должен выдавать отечественным разработчикам сертификаты подписи кода вместо западных. Решение разрабатывает отраслевая рабочая группа «Единое пространство доверия». С конца 2025 года механизм проверяли российские разработчики средств защиты, операционных систем и инфраструктурного ПО.

Создание такой системы стало ответом на риск отзыва западных сертификатов. Без действующего сертификата операционные системы могут блокировать запуск программы или предупреждать пользователя о небезопасном издателе. Для разработчика это создает сложности при распространении ПО, а для корпоративного заказчика - дополнительные риски при установке и обновлении продуктов.

Подпись кода подтверждает, что программа выпущена конкретным разработчиком и не была изменена после публикации. Если сертификат отозван, поставщику приходится искать другой иностранный центр сертификации, переходить на российскую цепочку доверия или выпускать ПО без подписи. Последний сценарий особенно рискован для организаций, где важны контроль поставки, проверка обновлений и управляемость жизненного цикла ПО.

Без доверенной подписи компании сложнее подтвердить происхождение дистрибутива и отличить легитимный продукт от поддельного установочного файла, фишингового ПО или модифицированной версии программы. Для организаций с требованиями по информационной безопасности и КИИ это становится не технической деталью, а частью управления рисками поставки программного обеспечения.

«Подпись кода часто воспринимают как техническую деталь, но для бизнеса это часть доверенной поставки программного обеспечения. Если компания не понимает, каким сертификатом подписан используемый продукт, как проверяется его целостность и что произойдет при отзыве сертификата, она получает риск уже на этапе обновления или установки ПО. Особенно чувствительны к этому организации с требованиями по информационной безопасности и КИИ: им важно не просто запустить программу, а подтвердить происхождение, неизменность и управляемость всего жизненного цикла продукта», - отметила Ольга Луценко, ведущий эксперт UDV Group.

По ее словам, переход к российским механизмам подписи кода должен сопровождаться не только технической настройкой, но и пересмотром внутренних процессов у заказчиков. Компаниям нужно понимать, какие программные продукты используются в инфраструктуре, как они обновляются, кто отвечает за проверку дистрибутивов и какие действия предусмотрены при недоверенной или отозванной подписи.

Дополнительная сложность связана с иностранными операционными системами. В них российские «корни доверия» не встроены по умолчанию, поэтому проверка отечественных сертификатов требует отдельных решений. Для организаций, которые продолжают использовать Windows, macOS или мобильные платформы зарубежных поставщиков, это может стать самостоятельным этапом управления безопасностью ПО.

В UDV Group считают, что создание российской системы подписи кода переводит рынок от временных обходных решений к более устойчивой модели доверия к отечественному ПО. В ближайшие годы этот вопрос будет важен не только для разработчиков, но и для заказчиков, которым необходимо безопасно устанавливать, обновлять и эксплуатировать программные продукты без зависимости от зарубежных удостоверяющих центров.

Алексей Колодка, директор по работе с государственными заказчиками «ГИГАНТ - Компьютерные системы» рассказал о том, что злоумышленники массово используют скомпрометированные домены для фишинга, а при атаках на RDP и VPN эксплуатируют слабые пароли и отсутствие MFA, а также о том, что главный приоритет защиты при скромном бюджете — это EDR и сегментация сети. 

Как злоумышленники взламывают RDP, VPN и VDI? Какие уязвимости и ошибки конфигурации эксплуатируются чаще всего?

Современные фишинговые кампании все чаще используют скомпрометированные легитимные домены с корректно настроенными SPF, DKIM и DMARC. Такие письма проходят базовые проверки, поскольку с технической точки зрения выглядят доверенными. Злоумышленники также подменяют отдельные символы в адресах и используют многоэтапные перенаправления через легальные сервисы. Еще один распространенный прием - размещение вредоносных ссылок в QR-кодах, которые позволяют обходить традиционные средства анализа почты.

В DDoS-атаках сейчас доминируют атаки на сетевом и транспортном уровнях, направленные на исчерпание пропускной способности каналов. Одновременно растет число атак на уровне приложений. Эффективной остается только эшелонированная защита: оператор связи должен фильтровать объемный вредоносный трафик, а специализированные средства защиты - блокировать атаки на приложения. Без перенаправления трафика и распределенной фильтрации одно локальное устройство проблему не решит.

При атаках на RDP, VPN и VDI наиболее распространенными точками входа остаются подбор учетных данных к RDP, эксплуатация незакрытых уязвимостей в VPN-концентраторах, а также использование слабых или ранее скомпрометированных паролей. Перенос RDP на нестандартный порт не защищает от атаки: злоумышленники сканируют весь диапазон портов и быстро обнаруживают доступный сервис. VDI-среды взламывают через уязвимости в брокерах подключений и шлюзах удаленного доступа. Одна из главных ошибок конфигурации - отсутствие многофакторной аутентификации или возможность обойти ее при определенных сценариях входа.

Атаки с шифрованием происходят реже, но наносят значительно больший ущерб. Массовые рассылки программ-шифровальщиков практически утратили эффективность: качество таких атак низкое, а вероятность обнаружения высокая. Теперь злоумышленники могут месяцами находиться внутри сети, изучать ее устройство, искать критически важные системы и резервные копии. Только после этого они шифруют те данные и сервисы, остановка которых будет наиболее болезненной для компании.

Размер выкупа также вырос, поскольку жертву выбирают заранее и оценивают ее платежеспособность. Подобная атака тщательно готовится. Если фишинг используется как первый этап атаки с последующим шифрованием и требованием выкупа, злоумышленники заранее рассчитывают вероятность получения денег. В отдельных случаях, по их оценкам, она может достигать 90%.

Какие технические меры защиты (SIEM/SOAR, EDR/XDR, сегментация, резервирование) наиболее эффективны при ограниченном бюджете?

При ограниченном бюджете главный приоритет - EDR на всех хостах и сегментация сети. EDR помогает вовремя обнаружить вредоносную активность, а сегментация ограничивает горизонтальное перемещение злоумышленников и не дает атаке распространиться по всей сети. SIEM и SOAR эффективны только при наличии качественно настроенных правил корреляции. Без них системы будут генерировать большой объем шума, который усложнит обнаружение действительно опасных событий. 

Российский разработчик решений в области киберустойчивости UDV Group предупреждает о рисках неизвестных уязвимостей для бизнеса. Эксперт компании Иван Бурмистров объяснил, как организациям действовать до выхода исправления, сохранить доказательства атаки и не вернуть злоумышленника в сеть вместе с восстановленной системой.

Уязвимость нулевого дня, или Zero-Day, остается одним из самых сложных сценариев для ИТ- и ИБ-команд. Ошибка в ПО уже может быть известна злоумышленникам и использоваться в атаках, но у компании еще нет готового патча, точных сигнатур и полной информации о масштабе риска.

В UDV Group отмечают, что для бизнеса Zero-Day - это не только техническая проблема, а период неопределенности. Сервисы должны продолжать работать, при этом атакующий может получить первичный доступ, закрепиться в системе, украсть учетные данные, начать движение по сети или подготовить шифрование.

«В такие моменты руководителю важно не ждать идеальной инструкции от вендора, а понимать, какие решения принимаются в первые часы и кто за них отвечает. Патч закроет уязвимость, но он не ответит на вопрос, что уже произошло до его установки», - отметил Иван Бурмистров, пресейл-инженер UDV Group.

По оценке UDV Group, до выхода исправления компания должна снизить вероятность эксплуатации и ограничить ущерб, если атака уже началась. Для этого необходимо усилить контроль на периметре, настроить более строгий мониторинг конечных точек, проверить базовые механизмы защиты ОС и ограничить доступ между сегментами сети.

Особое значение получает поведенческий анализ. Даже если конкретный эксплойт еще неизвестен средствам защиты, действия атакующего после проникновения часто укладываются в понятные сценарии: запуск команд, попытки закрепления, нестандартные исходящие соединения, поиск учетных записей и подготовка дальнейшего движения по сети.

Например, тревожным сигналом может быть ситуация, когда веб-сервис внезапно запускает командную оболочку, загружает .NET-сборки, создает файлы в системных каталогах или устанавливает исходящее соединение, которого раньше не было. Для легитимного сервиса такое поведение нетипично, даже если точной сигнатуры под новый эксплойт еще нет.

Временные меры защиты должны строиться в несколько слоев. На периметре компании стоит усилить правила NGFW и WAF, чтобы блокировать подозрительные запросы по характерным паттернам. На рабочих станциях и серверах важно включить более строгие режимы контроля в EDR. Отдельно нужно проверить, где разрешено выполнение скриптов, какие права есть у сервисных учетных записей и насколько реально разделены критичные сегменты сети.

«Сегментация работает только тогда, когда она не просто нарисована на схеме, а действительно ограничивает движение. При Zero-Day нельзя гарантировать, что первичного проникновения не будет. Но можно сделать так, чтобы один скомпрометированный сервис не стал входом во всю сеть», - подчеркнул Иван Бурмистров.

Если есть подозрение, что уязвимость уже использовали, в первый час важно не уничтожить доказательства. В UDV Group не рекомендуют начинать с выключения сервера или удаления подозрительных файлов. Более безопасный подход - изолировать узел на уровне сети: отключить порт коммутатора, перевести устройство в отдельную VLAN или заблокировать коммуникации на межсетевом экране. Питание лучше не выключать, если нет прямой угрозы для бизнеса или оборудования.

Причина в том, что оперативная память и активные процессы могут показать, как был применен эксплойт, какие команды выполнялись и какие учетные данные могли попасть к атакующему. Если просто отключить сервер, значительная часть этих данных будет потеряна. Поэтому вместе с дампом памяти необходимо собрать логи веб-сервера, ОС, EDR, а также сетевые логи NTA и NGFW хотя бы за последние 48 часов.

Еще одна распространенная ошибка - восстановление из «грязного» бэкапа. Если резервная копия была создана уже после проникновения, компания рискует вернуть злоумышленника вместе с восстановленной системой. Перед возвратом сервиса в работу нужно определить момент компрометации, проверить точки восстановления, сменить пароли, особенно для привилегированных учетных записей, и убедиться, что в системе не осталось механизмов закрепления.

В UDV Group подчеркивают: готовность к Zero-Day определяется не только скоростью установки патча. Компания должна заранее понимать, какие признаки считать тревожными, как изолировать узел без потери доказательств, какие логи собирать, где искать закрепление и какие резервные копии можно использовать для восстановления. Такой подход снижает риск того, что неизвестная уязвимость превратится в атаку, при которой организация действует вслепую.

Алексей Ермошин, ранее занимавший должность ИТ-директора Фонда «Сколково», присоединился к команде российского разработчика решений для облачной инфраструктуры ITKey в качестве директора по продукту. В новой роли он будет отвечать за единую продуктовую стратегию ITKey, развитие портфеля облачных платформ, формирование долгосрочных дорожных карт и вывод на рынок новых коммерческих продуктов. В его задачи также войдут координация продуктовых, инженерных и коммерческих команд, синхронизация разработки с задачами бизнеса и государственного сектора, а также расширение технологической и партнерской экосистемы компании.

ITKey планирует усилить управление продуктовым портфелем и последовательно развивать KeyStack и KeyVirt как основу единой инфраструктурной экосистемы для частных, гибридных и распределенных облаков. Это предполагает расширение инструментов автоматизации, централизованного управления, миграции, мониторинга и эксплуатации, а также создание сквозных сценариев для управления вычислительными ресурсами, виртуализацией, контейнерными средами, сетями и хранилищами в едином технологическом контуре. Отдельным приоритетом станет развитие решений для крупных распределенных инфраструктур, государственных информационных систем и объектов критической информационной инфраструктуры, включая отраслевые сценарии для финансового сектора, промышленности, телекома, энергетики и компаний с территориально распределенной ИТ-инфраструктурой.

До перехода в ITKey Алексей Ермошин отвечал за развитие информационных систем и цифровых сервисов Фонда «Сколково». В 2015 году он занимал должность заместителя руководителя департамента информационных систем и сервисов, а к 2025 году возглавил ИТ-направление Фонда. В числе проектов с его участием - построение инфраструктуры и цифрового ландшафта экосистемы Инновационного центра “Сколково”, развитие цифровых сервисов, биллинговых систем, сквозной аналитики и инструментов управления инновационной экосистемой.

Опыт руководства ИТ-направлением в одной из крупнейших инновационных экосистем страны поможет ITKey точнее учитывать задачи отраслей, в которых особенно высоки требования к масштабируемости, надежности и управляемости инфраструктуры. В компании рассчитывают, что это ускорит принятие продуктовых решений, сделает развитие цифровых платформ более предсказуемым и сократит путь от запроса рынка до промышленного внедрения новой функциональности.

«Российский рынок инфраструктурного программного обеспечения вступает в этап, когда недостаточно воспроизвести функциональность ушедших зарубежных решений. Компании ожидают от отечественных платформ самостоятельной технологической логики, повышенного уровня надежности и безопасности, эффективного использования элементов ИИ, понятной экономики и способности развиваться вместе с их инфраструктурой. Перед нами стоит задача превратить накопленную инженерную экспертизу ITKey в последовательную продуктовую систему: от архитектуры и дорожной карты до промышленной эксплуатации и развития платформ на горизонте многих лет. KeyStack и KeyVirt должны стать не временной заменой отдельных иностранных продуктов, а технологическим фундаментом, на котором бизнес и государственные структуры смогут строить и развивать собственную цифровую инфраструктуру», - отметил Алексей Ермошин, директор по продукту компании ITKey.

Под руководством Алексея Ермошина ITKey выстроит единый процесс управления жизненным циклом продуктов. Он охватит сбор и приоритизацию требований, проверку продуктовых гипотез, работу с пилотными площадками, оценку результатов внедрения и дальнейшее развитие платформ в промышленной эксплуатации. К определению приоритетов разработки компания намерена активнее привлекать заказчиков и технологических партнеров. Это позволит учитывать архитектурные ограничения, требования к информационной безопасности, масштабированию и отказоустойчивости до выхода новой функциональности в промышленный релиз.

«ITKey накопила серьезную инженерную экспертизу в создании и сопровождении облачной инфраструктуры промышленного масштаба. На следующем этапе нам важно объединить технологические компетенции, системное управление продуктами и понимание задач рынка. Алексей хорошо знает, как устроены сложные ИТ-ландшафты и какие требования предъявляет бизнес к инфраструктурным платформам на протяжении всего жизненного цикла. Этот опыт поможет нам принимать более точные продуктовые решения и последовательно наращивать ценность KeyStack и KeyVirt для заказчиков», - дополнил Андрей Ковалев, генеральный директор ITKey.

Дмитрий Пустовалов, директор департамента обеспечения и развития компании «ГИГАНТ — Компьютерные системы»  рассказал о том, в чём именно проявляется «кризис железа» на российском рынке и с какими проблемами сталкиваются компании при закупке ИТ-инфраструктуры, о том, какие стратегии адаптации выбирает бизнес — отечественное железо, облака или гибридные модели — и что сдерживает каждое из этих решений, а также о том, как будет развиваться рынок серверов, СХД и облачных услуг в ближайшие 1—2 года и какие тренды станут определяющими. 

1. В чем именно проявляется «кризис железа» на российском рынке? С какими основными проблемами сейчас сталкиваются компании при закупке и обновлении ИТ-инфраструктуры?

«Кризис железа» - это не дефицит ради дефицита, а резкое удорожание инфраструктуры при ограниченном доступе к части зарубежных технологий. Серверы и СХД стали дороже, сроки поставки выросли, выбор по отдельным классам оборудования сузился. В результате компании платят больше не за развитие, а за поддержание уже существующих мощностей.

Рынок растет в деньгах, но это не всегда рост парка. Часто это просто новая цена за тот же объем инфраструктуры. Компании пересматривают планы обновления, откладывают неприоритетные закупки и начинают жестче считать, где действительно нужна собственная мощность, а где можно обойтись сервисной моделью.

Отдельно на ситуацию давит стоимость денег. Если компания закупает тяжелую инфраструктуру с привлечением заемного финансирования, рост цены оборудования усиливается высокой ставкой. Поэтому часть проектов два квартала стояла на паузе. Но пауза не может длиться бесконечно: оборудование стареет, сервисное продление уже не всегда спасает, и в ряде случаев парк нужно менять физически.

1. Какие стратегии адаптации выбирают компании: делают ставку на отечественное железо, уходят в облака или переходят на гибридные модели? Что сегодня является главным сдерживающим фактором для каждого из этих путей?

Компании идут тремя путями: покупают отечественное оборудование, переносят часть нагрузок в облако или собирают гибридную модель. Ставка на российские решения понятна: она снижает санкционные и логистические риски. Но здесь все упирается в доступность высокопроизводительных компонентов, зрелость конкретной платформы и совместимость с уже установленным ПО.

Облако выглядит привлекательнее, потому что переводит инфраструктуру из CAPEX в OPEX. Не нужно сразу покупать серверы, СХД, СЗИ, лицензии и держать команду под каждую задачу. Но облако не отменяет физическую инфраструктуру. Оно построено на том же железе, которое тоже дорожает. Значит, рост стоимости серверов, СХД, средств защиты и ПО с лагом придет в облачные тарифы. В сегменте облаков для КИИ это особенно заметно: там потребуются отечественное оборудование, сертифицированные СЗИ и соответствующее ПО.

Поэтому главный вопрос не в том, дешевле ли облако сегодня. Вопрос в том, не покупает ли компания зависимость от провайдера и его будущей ценовой политики. Сейчас облачные ресурсы могут расти в цене медленнее, чем железо, но через некоторое время этот разрыв может сократиться или исчезнуть.

При этом доля облаков будет расти. Но не только из-за цен на оборудование. Главная причина - дефицит квалифицированных ИТ- и ИБ-специалистов. Многим компаниям проще отдать часть инфраструктурной нагрузки сервис-провайдеру, чем самостоятельно закрывать эксплуатацию, аттестации, проверки, защиту данных, реагирование на инциденты и ответственность за отказоустойчивость.

Самая рабочая модель - гибридная. Критичные системы, чувствительные данные, нагрузки с жесткими требованиями к задержкам и контролю остаются внутри компании. Масштабируемые сервисы, тестовые среды, резервные ресурсы и часть прикладных задач уходят в облако. Рынок перестает покупать запас мощности «на всякий случай» и начинает считать эффективность каждой инфраструктурной единицы.

1. Как, по вашей оценке, будет развиваться ситуация в ближайшие 1-2 года? Какие тренды на рынке серверов, СХД и облачных услуг станут определяющими?

В ближайшие 1-2 года рынок не откажется от железа, но будет покупать его жестче и прагматичнее. Компании будут считать не только цену закупки, но и полную стоимость владения: обслуживание, энергопотребление, лицензии, защиту, персонал, кредитную нагрузку и риски простоя.

Спрос на облака продолжит расти быстрее, чем классические закупки оборудования. Но это не означает, что все нагрузки уйдут к провайдерам. Часть инфраструктуры останется внутри компаний из-за требований к задержкам, безопасности, контролю данных и предсказуемости затрат на горизонте трех лет.

Одновременно накопленный спрос на серверы и СХД начнет выходить на рынок. Многие компании уже слишком долго откладывали обновление. Там, где оборудование еще можно было поддерживать сервисом, это делали. Там, где ресурс закончился, придется покупать новое. Поэтому в ближайшие кварталы возможен всплеск закупок тяжелых инфраструктурных решений.

Определяющими трендами станут гибридные архитектуры, модернизация существующего парка, оптимизация загрузки ресурсов и отказ от избыточных закупок. Рынок становится требовательнее к экономике проекта и меньше готов платить за абстрактный технологический запас. Побеждать будут решения, которые дают понятную производительность, управляемую стоимость и предсказуемый результат, а не просто «больше железа».

Николай Шакун, специалист планирования и организации НИОКР компании «ГИГАНТ — Комплексные системы», рассказал о том, что сегодня реально локализовать в России в готовом компьютере или сервере, а что остаётся критически зависимым от импорта; о том, где проходит грань между отечественным оборудованием и импортной платформой в российской сборке; и о том, какая стратегия будет экономически разумнее для производителей в ближайшие годы.

1. В готовом компьютере или сервере что сегодня реально можно локализовать в России (корпус, сборку, BIOS/БСВВ, тестирование)? А какие элементы всё равно остаются импортными и критически зависят от внешних поставщиков?

В готовом компьютере или сервере сегодня в России можно локализовать достаточно широкий набор работ и компонентов. В первую очередь это конечная сборка, корпусные и конструктивные решения, разработка и адаптация программного обеспечения, BIOS/БСВВ, настройка, испытания и тестирование оборудования. Эти процессы уже могут выполняться внутри страны и не являются принципиальным технологическим барьером.

Кроме того, в России развивается производство модульной части оборудования: материнских плат, отдельных электронных модулей, элементов памяти и других компонентов. Есть и российский текстолит для печатных плат, то есть часть производственной базы для локализации уже сформирована.

Главное ограничение сегодня связано с электронной компонентной базой. Речь не об отдельном элементе, а о полном секторе ЭКБ и необходимой номенклатуре компонентов. Именно здесь сохраняется критическая зависимость от внешних поставщиков: процессоры, часть микросхем, контроллеров и других сложных компонентов по-прежнему в значительной степени остаются импортными. Поэтому локализация готового оборудования возможна, но ее глубина во многом определяется доступностью компонентной базы.

1. Насколько для заказчика важна "отечественность" процессора, если в готовом оборудовании есть ещё материнская плата, BIOS, накопители и т п. - и всё тоже не факт, что российское? Где проходит вот эта грань между нашим оборудованием и импортной платформой в нашей сборке?

Для компании, которая закупает оборудование, на практике важна не только формальная «отечественность» процессора. Важны предсказуемость, надежность, подтвержденная применимость решения и экономически разумная цена. Российским процессорам еще предстоит пройти путь массового промышленного применения и доказать свою эффективность не в отдельных нишевых сценариях, а на широком рынке.

При этом нельзя рассматривать процессор отдельно от всей платформы. В готовом оборудовании есть материнская плата, BIOS/БСВВ, накопители, память, контроллеры, программная часть, процедуры тестирования и сопровождения. Поэтому вопрос «российское это оборудование или импортная платформа в российской сборке» решается не только по происхождению одного компонента.

На практике грань сегодня проходит через выполнение установленных требований. Если оборудование соответствует минимально необходимым требованиям законодательства и критериям локализации, оно может признаваться российским. Действующие требования, в том числе в логике постановления №719 и связанных с ним процедур, допускают использование иностранных разработок и компонентов для последующей локализации производства в России. Это позволяет производителям постепенно наращивать глубину локализации, а не ждать момента, когда вся компонентная база будет полностью отечественной.

1. Что будет экономически разумнее для производителей компьютерного оборудования в ближайшие годы: ждать массовых российских процессоров, строить решения на китайской компонентной базе или развивать собственную инженерную часть вокруг импортных чипов?

Для производителей компьютерного оборудования в ближайшие годы наиболее рациональной выглядит стратегия, при которой не нужно просто ждать появления массовых российских процессоров. Такое ожидание может оказаться слишком дорогим: на текущем этапе полностью отечественные решения, как правило, будут уступать зарубежным аналогам по сочетанию производительности, стоимости и доступности, а массовый рынок требует стабильных поставок, понятной цены и предсказуемого жизненного цикла продукта.

Более практичный путь - развивать собственную инженерную экспертизу вокруг доступной компонентной базы, в том числе импортных чипов, и постепенно переносить в Россию ключевые элементы разработки и производства. Оптимальным решением может быть покупка или привлечение в страну интеллектуальной собственности на иностранные решения с последующей локализацией производства. Это позволяет не начинать весь путь с нуля, а использовать уже проверенную технологическую базу, адаптировать ее под российские требования и постепенно формировать собственные разработки.

То есть экономически разумная модель - не пассивное ожидание полностью отечественной компонентной базы, а поэтапная локализация: сначала инженерная адаптация и производство на базе доступных решений, затем углубление локализации и создание собственных продуктов на этой основе.

НТЦ АРГУС открыл для российского бизнеса доступ к собственной лаборатории в формате R&D-as-a-Service. Компании среднего и крупного бизнеса смогут использовать ее технологическую базу и экспертизу команды, чтобы быстро проверить гипотезу до запуска полноценного ИТ-проекта: оценить техническую реализуемость будущего решения, собрать рабочий прототип и подтвердить или опровергнуть целесообразность проекта до масштабных вложений. 

По данным CNews, за январь-май 2026 г. в России прекратили деятельность 1037 компаний в сфере НИОКР, что на 44% больше, чем за аналогичный период 2025 г. Одна из причин - высокая стоимость штатного R&D-подразделения, которое требует выделенной команды, технологической базы, компетенций в проектировании функциональной архитектуры и выстроенных процессов управления разработкой. Такие затраты оправданны при регулярной исследовательской нагрузке. Если же речь идёт о разовой задаче, бизнесу достаточно быстрой оценки: реализуемо ли решение на доступном стеке, какие ограничения возникнут при проектировании, каких интеграций оно потребует и есть ли основания для перехода к промышленной разработке.

Такую оценку и даёт R&D-лаборатория НТЦ АРГУС. Она подключается на этапе, когда готового технического задания ещё нет, но у бизнеса уже есть идея или сырая продуктовая гипотеза. Команда лаборатории переводит идею в понятные функциональные компоненты продукта, проводит необходимые исследования предметной области и собирает работающий прототип решения на собственной платформе с использованием готовых фреймворков. Заказчик может остановить проект на любом этапе, скорректировать функциональную логику, а затем передать наработки внутренней команде или продолжить развитие вместе с НТЦ АРГУС до MVP и промышленной разработки.

Такой формат подходит и компаниям, которые уже запускали R&D внутри, но столкнулись с затяжными сроками, нехваткой исследовательской экспертизы или результатом, который сложно развивать дальше. Часто такие инициативы заканчиваются кликабельными макетами, экспериментальными разработками без понятной архитектуры или решениями, которые не удаётся встроить в корпоративные системы. Лаборатория НТЦ АРГУС помогает пройти предпроектный этап быстрее и снизить финансовые риски до значительных инвестиций. 

Прототип решения создается в среднем в течение 1-2 недель на технологической базе НТЦ АРГУС с использованием готовых фреймворков и современного стека технологий. Подход отработан на внутреннем потоке исследовательских задач и в пилотах для заказчиков. Так, дистрибьютор электротехнического оборудования обратился в лабораторию без единого видения состава и архитектуры будущей корпоративной системы: специалисты проанализировали сквозные бизнес-процессы от закупки и складского учета до продаж и сервисного обслуживания, выделили функциональные контуры будущей системы, сформировали целевую архитектуру и модель интеграции с учетной системой и складским контуром В итоге за 2 недели проекта собрали интерактивный прототип, на котором заказчик проверил ключевые гипотезы до начала дорогостоящей разработки.  На металлургическом предприятии в рамках программы цифровизации требовался новый производственный модуль, однако на старте существовали лишь общие ожидания от результата и набор высокоуровневых требований: команда лаборатории проанализировала производственные процессы и точки сбора данных, сформировала целевую модель работы, подготовила архитектурное решение с учетом ограничений существующего ИТ-ландшафта. На этой основе за 1,5 недели был собран прототип модуля, который позволил проверить ключевые функциональные сценарии. После проверки прототип развили до MVP, а затем довели решение до промышленной эксплуатации. В результате абстрактная идея превратилась в работающий производственный модуль, который впоследствии стал частью корпоративной системы предприятия.

«Ценность нашей R&D-лаборатории строится на сочетании, редком для рынка: научно-инженерная школа, экспертиза в функциональной архитектуре и наличие внутренних инструментов разработки, влияющих на скорость прототипирования. За счет этого мы можем не просто проверить, реализуема ли идея технически, но оценить, можно ли развивать ее до промышленной разработки: как решение будет встроено в корпоративные системы, сможет ли прототип перерасти в продукт и какой будет стоимость его дальнейшей разработки. Для заказчика это снижает риск инвестировать в проект, который выглядит убедительно на уровне концепции, но не выдерживает перехода к промышленной эксплуатации», - отметил Евгений Мошняцкий, коммерческий директор НТЦ АРГУС.

R&D-лаборатория НТЦ АРГУС не имеет отраслевой привязки и работает с гипотезами компаний из разных сфер. В первую очередь ее возможности востребованы там, где высока стоимость технологической ошибки: в промышленных холдингах, энергетике, телекоме, ритейле и логистике. В таких компаниях решение о финансировании важно принимать не после длительной разработки, а на раннем этапе, когда идею еще можно проверить на прототипе решения и, если она нежизнеспособна, отказаться от нее до значительных инвестиций. 

Сергей Семикин, генеральный директор компании «ГИГАНТ — Компьютерные системы», рассказал о состоянии импортозамещения в электротехнике, успехах в сегментах кабельной продукции и трансформаторов, сложностях с микроэлектроникой и микроконтроллерами, а также о ценовой конкурентоспособности отечественных компонентов. 

В каких сегментах импортозамещение электротехники идет хорошо?

Импортозамещение в электротехнике уже состоялось, но носит выборочный характер. Наиболее успешно оно реализовано в сегментах «железа» и коммутационного оборудования: кабельная продукция, разъемы, трансформаторы, силовое оборудование. Здесь зависимость от зарубежных поставок сегодня минимальна. 

Отдельно можно отметить, что по кабелям, проводам и разъемам рынок закрыт практически полностью — это один из наиболее успешных сегментов импортозамещения. Причем речь идет не только о массовых решениях, но и о более сложных изделиях, включая продукцию для авиационной промышленности — в том числе аналоги решений уровня Harwin и Nicomatic. Существенный прогресс достигнут и в производстве трансформаторов, а также электродвигателей, включая направления, связанные с робототехникой. В этих категориях российские производители уже способны обеспечивать внутренний спрос и конкурировать по ряду параметров с зарубежными аналогами.

В то же время в сегменте микроэлектроники ситуация значительно сложнее — это, напротив, ключевая зона отставания. Зависимость от импортных компонентов, включая элементную базу и аккумуляторные решения, сохраняется и пока не демонстрирует устойчивого снижения. Отдельные позиции удается заместить, однако ключевой проблемой остается отсутствие необходимой массовости, широкой номенклатуры и полноценных продуктовых линеек, что ограничивает возможности масштабного применения отечественных решений.

Есть ли материалы и компоненты, которые удалось заместить?

Да, ряд материалов и компонентов уже удалось заместить, но результат сильно зависит от конкретной категории.

Лучше всего ситуация выглядит там, где речь идет о конструктивных и механических элементах. Например, в части корпусов, корпусирования компонентов и механических узлов уже есть отработанные производственные процессы. Такие изделия можно выпускать серийно, поэтому здесь импортозамещение выглядит наиболее устойчивым.

Отдельно можно выделить базовую электронную компонентную базу: резисторы, часть разъемов и другие относительно простые компоненты. Эти позиции локализованы давно, поэтому для рынка они уже не являются критичной проблемой.

Сложнее обстоит дело с более технологичными компонентами. Отдельные российские аналоги появляются, но пока это скорее точечное замещение, а не полноценная замена всего спектра импортных решений. Главные ограничения - недостаточный объем производства, узкая номенклатура и отсутствие широких продуктовых линеек под разные задачи. Поэтому в базовых и механических компонентах импортозамещение уже работает, а в сложной компонентной базе пока остается фрагментарным.

С какими компонентами сложно и есть ли шанс на их скорое замещение?

Наибольшие сложности сохраняются в сегменте микроэлектроники, прежде всего в части микроконтроллеров. Их недостаточно, доступный ассортимент ограничен, и потребности рынка закрыты не полностью. Это делает зависимость от импорта в этой категории по-прежнему высокой.

Проблемы есть и с рядом базовых компонентов. Например, конденсаторы формально присутствуют на рынке, но их стоимость существенно превышает зарубежные аналоги — в отдельных случаях речь идет о разнице в десятки, сотни и даже тысячи раз. При такой экономике их применение в большинстве проектов оказывается нецелесообразным.

Таким образом, ключевые ограничения связаны не только с наличием компонентов как таковых, но и с их ценовой конкурентоспособностью. Без масштабирования производства и снижения себестоимости говорить о быстром и массовом импортозамещении в этих сегментах пока преждевременно.